Новое время

 новости, Украина, эксклюзивные комментарии, аналитика
UA RU

Вера и постправда

Ярослав Грицак Ярослав Грицак

Историк, публицист, профессор Украинского Католического университета, член Несторовской группы

 

В попытках изменить мир и совершить очередную революцию мы забываем главное — то, что действительно объединяет и способно превратить даже стаю беспомощных мух в реактивный самолет

Что нам делать с Иисусом Христом? Вопрос звучит наивно и смешно. Это как если бы муха, как писал Клайв Льюис, сидящая на слоне, спросила: “Что мне делать с этим слоном?”

Но жизнь возвращает этот вопрос на повестку дня. Пару недель назад Марк Цукерберг опубликовал революционный манифест, в котором провозгласил желание и готовность изменить мир. Созданный им Фейсбук объединил 2 млрд человек. Это больше, чем какая‑либо христианская церковь. И Фейсбук, утверждает Цукерберг, сыграет ключевую роль в формировании глобального сообщества, способного противостоять любым вызовам.

Манифест можно было бы рассматривать всерьез. Если бы Фейсбук, во‑первых, действительно являлся толькосообществом. Сейчас это и большая корпорация, зарабатывающая огромные деньги на рекламе. А корпорациям плохо даются революции.

Во-вторых, все знают, какую роль Фейсбук и Твиттер сыграли во время арабской весны. Роль была существенной. Но не решающей. Как заметил один из медийных аналитиков: “You cannot twitter revolution”. Твиттер или Фейсбук могут распространять революционный дух, но не создавать его. Революции восстают из надежды. И делают их те, кто ради надежды готов многим жертвовать, думая о ценностях, а не о цене. СЕО на такую роль не подходят.

Даже самый разумный проект революции проиграет, если не учтет, что зло — не только вокруг, но и внутри нас

В-третьих, дух революции может выгореть, переходя из Фейсбука или Твиттера в реальный режим. Крах той же арабской весны — печальное подтверждение.

Профессор Гебрайского университета в Иерусалиме Ювал Ной Харари, автор двух мировых бестселлеров Sapiens. Краткая история человечества и Homo Deus. Краткая история будущего, сформулировал свой скепсис в отношении манифеста Цукерберга так: “Когда я больной лежу в своей кровати в Израиле, мои приятели из Калифорнии могут общаться со мной, но не принесут мне суп”.

И здесь мы возвращаемся к Клайву Льюису. Автомобиль, писал он, сконструирован так, что заводится лишь с помощью бензина, не принимая другое топливо. То же и с нами: мы созданы Богом так, чтобы энергию, необходимую для своей жизнедеятельности, черпали от него. Дьявол искушает: дескать, мы сами боги, сами можем создать силой своего разума рай на земле. Но пока получается беспрерывный ряд нищеты, войн, рабства, называющийся человеческой историей.

Даже самый разумный проект революционного переустройства мира потерпит поражение, если не учтет, что зло — не только вокруг, но и внутри нас. Тот, кто напоминает эти простые вещи, рискует быть высмеянным. Вера в Бога, говорят нам, смешна. Она для примитивов и лицемеров. Лешек Колаковский в ответ на это говорил, что высмеивание — способ пренебрежения теми, чье мнение и образ жизни отличается от общепринятых. “Иисус смешон для тех, кто потерял чувство юмора, то есть дистанцию к себе и своему мышлению”,— писал он.

Иисуса, твердил Колаковский, нельзя выбросить из нашей культуры. Более того: его отсутствие грозит смертью европейской цивилизации.

Возможно, Цукерберг прав: сообщество Фейсбука больше христианского. Но верна и другая статистика: число верующих в нашем мире постправды не снижается, а растет. Исключение — Европа. Это единственный континент, где секуляризм побеждает. Если так, то не является ли современный кризис ЕС эмпирическим подтверждением того, что говорил Колаковский? Не потому ли Европа ощущает недостаток солидарности, поскольку заправляет свою машину не бензином, а молоком?

Попытка воссоздать солидарность без веры — то же, что попробовать собрать космическую ракету из деталей трактора. Знакомые священники говорят, что никогда не ощущали такого чистого христианства, как на Евромайдане, особенно в ту ночь, когда ожидали атаку. Понимаю: это состояние исключительное, рожденное опасностью. Но мы теряем это ощущение. Большинство из нас сейчас и не атеисты, и не верующие. А банальные агностики — те, кто признает, что Бог есть, но не имеет никакого отношения к нашей жизни здесь и сейчас.

Я не хочу высмеивать атеистов. Напомню: Льюис тоже когда‑то был атеистом, а был ли Колаковский верующим — до сих пор тайна. Также не призываю всех становиться идеальными христианами, поскольку сам, сколько ни пытаюсь, никак не могу.

Мое намерение другое и проще: дайте Христу шанс сделать его работу. Без этого революция не будет реальной. И ни один Твиттер или Фейсбук здесь не сотворят чуда.

Когда пишу этот текст, чувствую себя беспомощным, как муха, силящаяся справиться со слоном. Но не могу не писать. Не для того, чтобы сделать из мухи слона или стать “повелителем мух”, а для того, чтобы помочь нам, стае мух, превратиться в реактивный самолет. Который, я надеюсь, сможет преобразовать гравитационную силу прошлого и поднять Украину, а вместе с ней, по возможности, Европу со всем миром.

Колонка опубликована в журнале Новое Время за 07 апреля 2017 года. Републикация полной версии текста запрещена

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев