Новое время

 новости, Украина, эксклюзивные комментарии, аналитика
UA RU

Как война разделяет украинские семьи

Нолан Петерсон Нолан Петерсон

Международный корреспондент The Daily Signal, бывший летчик ВВС США и ветеран войн в Ираке и Афганистане

53-летний Валера Дудочкин живет один в забытом всеми уголке забытой войны. Его жена умерла. Мать и брат в России. Дети – за линией фронта

Война здесь идет всегда, даже если бои на какое-то время прекращаются.

В прифронтовом поселке Тарамчук, что на востоке Украины, – тихое облачное зимнее утро. Солдаты батальона Айдар, вошедшего в состав Национальной гвардии, толпятся рядом с заброшенными домами.

На улице холодно, от ветра становится еще хуже. В местах, где заснеженные поля сливаются с облачным небом, горизонта не видно – он теряется за сплошным белым полотном.

Напоминания о войне здесь, в 24 километрах от удерживаемого сепаратистами Донецка и трех километрах от позиций комбинированных российско-сепаратистских сил, малозаметны, но присутствуют везде.

До войны в Тарамчуке жили около 200 человек, сейчас осталось лишь несколько десятков. Глава поселка договорился с украинскими военными, и разрешил им поселиться в брошенных домах при условии, что те после войны возместят любой нанесенный ущерб.

Растаявший и замерзший снег в течение дня превращает главную дорогу поселка в грязную трясину, а утром и вечером дорожное полотно становится скользким как каток. Несколько военных машин, включая американский внедорожник Humvee, припаркованы там, где живут украинские военные.

Единственный его контакт с людьми – украинские солдаты, живущие по соседству

Этим утром 53-летний Валера Дудочкин открывает железные ворота своего дома другу, 54-летнему украинскому солдату Александру Деревянко.

Деревянко осторожно переходит через замерзшую улицу, чтобы не поскользнуться. Дудочкин широко улыбается, отчего поднимаются его седеющие усы, а вокруг глаз образовывается паутина глубоких морщин. Он похлопывает Деревянко по плечу и закрывает за ним железный забор, изрешеченный шрапнелью как кусок швейцарского сыра.

Деревянко, солдат, плотный мужчина с широкими серыми усами. На правой ноге у него пистолет в кобуре, а вокруг шеи зеленая куфия из Афганистана.

Одет Деревянко в униформу немецкой армии, купленную им самим еще весной 2014 года, когда он добровольцем отправился на войну. Тогда война только начиналась, а Айдар был добровольческим батальоном и не входил в состав Национальной гвардии.

Оба – ветераны Советской армии. Оба служили там в начале 80-х годов. Они считают друг друга друзьями. «Это как жить рядом с нормальными соседями, – говорит Дудочкин. – У меня нет проблем с украинскими военными».

Но так было не всегда.

Дудочкин русский. Он переехал в Украину в 1984 году, под конец своей службы в Советской армии. Его мать и отец по сей день живут в России. Двое его взрослых детей живут в 30 километрах отсюда, в удерживаемом сепаратистами Донецке.

«Я на каждой стороне в этой войне, – говорит Дудочкин. – У моей матери чуть ли приступ не случился, когда она узнала, что я дружу с солдатами Айдара».

Поначалу Дудочкин не доверял украинским солдатам, расквартировавшимся в его поселке. Сегодня у него с ними особые отношения.

Летом 2016 года у жены Дудочкина, Аллы, диагностировали рак последней стадии. Тогда Деревянко и некоторые другие солдаты передали ей болеутоляющие из своих аптечек, чтобы облегчить страдания. Украинские солдаты также собрали деньги, чтобы заплатить за лечение Аллы в местной больнице, которое Дудочкин, бывший водитель грузовика на хлебозаводе, не мог себе позволить.

Сегодня Дудочкин со слезами на глазах вспоминает, как живущие поблизости украинские солдаты облегчили страдания его жены в последние дни ее жизни.

«Эта война – сумасшествие, - говорит Дудочкин. – Я понимаю, что по обе стороны есть нормальные люди. Почему же тогда идет война?» (…)

Пропаганда

В здешних местах по-прежнему наблюдается засилье российской пропаганды, являющейся не меньшей угрозой для военных усилий Украины, чем танки и артиллерия. В некоторых районах не ловит ни один украинский канал – они блокируются из России и двух сепаратистских «республик».

Российская пропаганда давит на предубеждения, оставшиеся с советских времен, включая глубоко укоренившиеся страхи относительно фашизма, а также недоверие к центральным киевским властям. Конспирологические теории относительно намерений США, НАТО и западных украинцев также широко распространены.

«Конечно, наши мнения об этой войне разошлись, – говорит Дудочкин о своих родственниках, живущих в России и Донецке. – Все новости лгут. Они смотрят телевизор, и у них другая точка зрения. Те, кто не может приехать сюда и увидеть все своими глазами, у них совершенно другой взгляд».

Многие семьи на востоке Украины разделены либо линией фронта, либо российской границей. Поэтому некоторым гражданским трудно верить украинским солдатам.

«Когда украинские солдаты вошли в поселок, отношение было другое. Но вскоре оно улучшилось», – говорит подполковник Максим Марченко, командир Айдара.

«Нужно понимать, что семейные связи сильнее, чем отношения с властью, – добавляет Марченко. – Конечно, они лояльнее к своим друзьям и родственникам, чем к нам». (…)

Другой тип войны

Для украинцев-ветеранов Советской армии, воевавшим в Афганистане, нынешняя война в Украине все переворачивает вверх дном. В Афганистане Деревянко и еще один его товарищ из Айдара, 50-летний Андрей, воевали вместе с россиянами против врага, вооружаемого Соединенными Штатами. Сегодня враг – Россия, а Штаты – союзник.

«Это пропагандистская война, – говорит Андрей. – Америка с Россией всегда ссорились, и никто не хотел оказаться проигравшим. А Украина оказалась зажата в этом противостоянии».

Пожалуй, главное отличие – вера в правоту своего дела, которой в Афганистане было маловато.

«Эта война другая, – считает Деревянко. – Афганская война была неправильная, мы были оккупантами. Тогда у нас застряла советская идеология в головах, но даже в тех условиях у некоторых возникало ощущение, что мы делаем что-то неправильное. Но сегодня мы боремся за правое дело».

«Украина никогда никуда не вторгалась, – говорит Андрей с улыбкой. – Сегодня мы воюем против оккупантов. Люди, пришедшие сюда с оружием, не могут быть нашими друзьями».

Солдаты редко воюют за то, что преследуют власти, отправившие их на войну. Когда рядом свистят пули, у тебя появляется простое чувство долга защитить друга и не обмануть его ожидания – вот что побуждает к мужеству.

Когда я попросил сравнить дух товарищества, который был в Афганистане, и тот, что есть сейчас, Андрей ответил: «Боевое братство – это боевое братство. Главное – верить друг в друга. Мы должны верить друг в друга».

«Война – это война»

В дом Дудочкина попадал и миномет, и Град. Он почти закончил ремонт, но в одной из комнат по-прежнему обвалена крыша, а на стенах местами остаются повреждения от шрапнели.

 Во время обстрелов они с женой прятались в подвале. «Было страшно, - говорит он. – Я переживал за супругу. Мы прожили в подвале больше года».

Когда я спросил, почему он не ухал подальше от боев, Дудочкин ответил: «Куда я поеду в таком возрасте?».

Дети Дудочкина живут в Донецке, лишь в 30 километрах от своего отца. 30-минутная поездка до войны теперь занимает 20 часов. Причиной тому – множество блокпостов по дороге. Кроме того, это путешествие таит в себе опасности. Мирные жители порой попадают под случайные обстрелы или подрываются на минах.

«Война – это война, – говорит Дудочкин. – Условия, конечно, сложные».

Уже год он живет без электричества, без телевизора и интернета. Он один. Его жена умерла. Его мать и брат в России. Дети – за линией фронта.

Здесь, в забытом углу забытой войны, Дудочкин проводит свое время за чтением книг и уходом за огородом и домом. Единственный его контакт с людьми – украинские солдаты, живущие по соседству.

Дудочкин всматривается в сторону поля, где он и его жена выращивали овощи перед войной. Сейчас этот кусок земли покрыт снегом. Но придет весна, и он снова станет зеленым.

Но не сейчас.

Стоя здесь, Дудочкин говорит: «Надеюсь, эта глупая война скоро закончится. Я действительно устал».

Перевод НВ

Полную версию колонки Нолана Петерсона читайте на The Daily SignalРепубликация полной версии текста запрещена

Больше мнений здесь

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев