Новое время

 новости, Украина, эксклюзивные комментарии, аналитика
UA RU

Канадский писатель говорит о преимуществах жизни в Киеве, двойном гражданстве и чему учит Кембридж

Эван Острыжнюк бросил академическую науку ради литературы и журналистики. Все время, которое остается после работы в киевской редакции BBC, уходит на написание книг. Фото: Александр Медведев

Эван Острыжнюк бросил академическую науку ради литературы и журналистики. Все время, которое остается после работы в киевской редакции BBC, уходит на написание книг. Фото: Александр Медведев

Эван Острыжнюк, защитивший диссертацию в Кембридже, поселился в Украине, чтобы завоевать англоязычный рынок исторических романов

Эван Острыжнюк, 48-летний канадский историк и писатель украинского происхождения, практически не имеет свободного времени. Когда он не занят на своей основной работе журналистом британского информагентства BBC, он пишет исторические романы в своей киевской квартире.

Приехав в Украину в конце 1990-х писать докторскую диссертацию Революция в украинском селе: Приднепровье во время русской революции в 1917-1919 годах, Острыжнюк решил остаться в стране. Защитив свою диссертацию в Кембриджском университете и недолго почитав лекции в Международном христианском университете в Киеве, он ушел из науки. Впоследствии восемь лет работал редактором аналитических отчетов киевской инвесткомпании Foyil Securities, затем возглавлял англоязычную газету Kyiv Weekly, работал журналистом в ее ключевом конкуренте Kyiv Post.

Острыжнюк, женатый вторым браком на выпускнице Киево-Могилянской академии, уже написал и издал два исторических романа о бедном оруженосце Джеффри Хотспуре. Он делает ставку на более денежный англоязычный литературный рынок и не имеет планов касательно украинского рынка книг. НВ пообщалось с писателем об украинской диаспоре в Канаде, особенностях исторического образования на Западе и в Украине, умении написать продаваемую книгу и знаковых изменениях украинских поколений.

- Эван, вы – выходец из украинской диаспоры в Канаде. Как ваши предки оказались в Канаде?

- По материнской линии мои предки приехали в Канаду в конце XIX столетия из северной Буковины, которая тогда была частью Австро-Венгерской империи. Времена были тяжелые, они жили в селе, где доминировал польский пан. Мой прадед увидел объявление канадского правительства, которое обещало всем, кто решится на переезд, участок земли. Согласно семейным источникам, целое село решило переехать в Канаду. На поезде они добрались до Гамбурга, а оттуда на корабле – в западную Канаду, где основали отдельное поселение. Это было где-то в 1897 году.

Мой дед по отцовской линии переехал в Канаду накануне Первой мировой войны из Станислава, так тогда назывался Ивано-Франковск. Он соблазнился работой в лесной промышленности, надеясь заработать денег, вернуться домой и купить землю. Но пока он находился в Канаде, началась Первая мировая война, в которой Австро-Венгрия была врагом Канады, так что лишний раз показывать свой австрийский паспорт не стоило. Вследствие войны Австро-Венгрия распалась и, как у обладателя паспорта несуществующей страны, у моего деда были проблемы с возможностью выехать за границу. И он остался в Канаде. Интересно, что во время выборов он голосовал за канадских коммунистов, поскольку работал на железной дороге и был типичным пролетарием, для которых левые настроения в 1920-1930-х были обычным делом.

- В Украине многие считают, что люди из диаспоры должны играть более значимую роль в украинской политике и бизнесе, возможно даже занимая должности в правительстве и открывая здесь представительства своих компаний. Но покуда только Наталья Яресько осмелилась занять должность в правительстве, возглавляя Министерство финансов во втором Кабмине Арсения Яценюка. Как канадцы украинского происхождения относятся к сегодняшней Украине? Они хотят играть роль в ее жизни?

- В диаспоре всегда превалировало романтическое видение Украины – из-за того, что возможности приехать и посмотреть страну в советские годы практически не было. Большинство эмигрантов успели пустить корни в Канаде, США. Когда пришла независимость, многие диаспоряне приехали в Украину в качестве туристов, возобновили контакты с родственниками, но не видели своей роли в новой стране, которая была очень советизирована. Те, кто хочет иметь связи с Украиной, помогают ей благотворительностью, например деньгами и вещами для раненых солдат. Большинство же считают, что не имеют морального права вмешиваться в жизнь независимой страны. Касательно Яресько, то она около 20 лет жила в Украине, была хорошо известна местному бизнесу, и она ведь так и не отказалась от своего американского гражданства.

- Христя Фриланд, канадка украинского происхождения, стала министром торговли Канады в Кабмине Джастина Трюдо. Стоит ожидать, что это оживит политические и экономические отношения Украины и Канады?


2_02
Учеба в Кембриджском университете построена на индивидуальном общении с профессорами, а студентам предоставляется большая свобода действий, к чему не привыкли украинцы. Фото: evanostryzniuk.com


- Фриланд очень активна, но я не ожидаю существенного роста сотрудничества, разве что в сфере гуманитарной помощи. Нынешний министр иностранных дел Канады Стефан Дион оказался вовлеченным в ряд скандалов по украинскому вопросу. Официально канадское правительство поддерживает санкции против России, но некоторые канадские компании продолжают заниматься бизнесом с российскими партнерами, и Дион каким-то образом причастен к этому бизнесу. В итоге в санкционной политике Канады начали появляться исключения. Дион – канадец французского происхождения, он мало знает об Украине. Зато премьер Трюдо настроен очень проукраински, да и в Оттаве сложилось сильное украинское лобби. Но, опять же, украинская тема – это европейская повестка дня, не северо-американская.

- Популярный музыкант, лидер Океана Эльзы Святослав Вакарчук в своей недавней колонке для нашего издания предложил ввести в Украине двойное гражданство, чтобы страна могла активней привлекать иностранцев на работу. Как вам кажется, это был бы правильный ход? Украинцы в Канаде хотели бы этого?

- Я не думаю. Из моих знакомых только двое американцев хотели получить украинское гражданство, и они его получили, отказавшись от американского. В Украине довольно легко получить статус резидента, который дает все права, кроме права участвовать в выборах. Так что паспорт – не проблема для участия в жизни страны.

- Ваша биография немного удивляет. Вы – канадский писатель, который живет в Киеве. Я знаю, что вы приехали сюда в конце 1990-х. Что заставило вас остаться?

- Изначально я приехал сюда для исследовательской работы в рамках написания докторской диссертации в Кембриджском университете. Я понял, что дописывать диссертацию дешевле будет в Киеве, чем в Англии. Да и тут был доступ к архивам, ведь моя тема касалась сельских революционных движений в украинском Приднепровье в 1917-1919 годах. Потом я нашел работу редактора в одном издании в Украине, мне предложили читать лекции в Международном христианском университете в Киеве по современной европейской политике и истории. Поэтому когда я защитил свою диссертацию, мне было интереснее остаться здесь, чем искать работу где-то на Западе.

- Вы шесть лет изучали историю в Канаде, а затем пять лет – в Кембридже. В сумме 11 лет. Это очень много. Чем отличается преподавание истории на Западе от того, как ее преподают в Украине?

- Мне довелось недолго преподавать в Канаде, там довольно старомодная система – формальная лекция, а затем отдельные академические часы для дискуссий. Студенты также должны писать исследовательские работы. В Великобритании у студентов больше свободы, по крайней мере на магистерской и докторской программах. Намного больше чтения и работы один-на-один с персональным академическим консультантом. В Оксфорде и Кембридже соотношение количества студентов к количеству профессором намного ниже, чем в других университетах, поэтому акцент делается на индивидуальное общение между учащимися и преподавателями, а не на аудиторные занятия.

В Украине я преподавал в Международном христианском университете, это частное заведение американского типа. Я заметил, что украинские студенты привыкли к четко структурированному графику. Акцент делается не на письменные работы, эссе, а на экзамены и подготовку к ним. Я старался поощрять аудиторные дискуссии, а вместо крупных экзаменов задавал студентам писать исследовательские работы, чтобы они научились правильно писать, правильно анализировать.

- Вам не кажется проблемой то, что украинская историческая наука слишком долго базировалась на русскоязычных источниках и исследованиях? Это ведь наверняка приводило к перекосам.

- Да, многие источники относятся еще к советскому времени. В исторической сфере так много написано по-русски, в Москве сконцентрировано так много историков, что такая ситуация вполне логична. В Канаде историки сталкиваются с той проблемой, что слишком большой массив текстов написан американскими профессорами с их американскими акцентами. Но все зависит от способности индивидуального студента выучить английский, французский языки, чтобы получить доступ к другим источникам.

- В американских и британских университетах очень немного специалистов по Украине, поэтому когда возникала потребность в экспертизе по украинскому вопросу, обращались к экспертам по России. А они анализировали Украину через свое понимание российской истории и политики. Есть шанс, что в западных университетах будут развиваться украинские студии?

- До 2000 года в той же Канаде было несколько украинских научных центров, в которых доминировала диаспора. Такой центр был в Эдмонтонском университете. Аналогичный был в Гарварде. Но сейчас их намного больше. Украинский центр в Кембридже, который, к сожалению, финансируется олигархом Дмитрием Фирташем, очень заметен. К нему обращаются британские журналисты, когда нужно ответить на вопросы об Украине. Украинистами теперь становятся не только люди со славянскими фамилиями.

- Кембриджский университет – это такой элитный клуб, вступив в который, ты уже никогда его не покидаешь. Как Кембридж изменил ваше понимание истории, политики, жизни в целом?

- В Кембридже такое количество высококлассных профессоров, с которыми вы можете запросто пообщаться, что это обязательно меняет студента. Плюс доступность эксклюзивных ресурсов – архивов, библиотек. Да и денег там больше. Клуб выпускников Кембриджа известен своими сильными связями. Через него можно найти отличные возможности для продолжения своей учебы и исследований, причем в разных странах.


3_02
Предки Острыжнюка переехали в Канаду в конце XIX - начале XX веков, соблазнившись возможностью заработать денег. Фото: Александр Медведев


- Но вы решили не продолжать академическую карьеру, оставили преподавание и исследования, начав писать историческую прозу. Почему?

- Мне нравится литература, мне нравится писать, а журналистика писательские амбиции в полной мере удовлетворить не может. И мне хотелось как-то все-таки использовать мою историческую квалификацию. Когда я готовился к лекциям, то наткнулся на XIV столетие. У всех оно ассоциируется с эпидемией чумы, но это намного более интересный период.

Я написал уже две книги из серии об этом периоде, готовится к выпуску третья. Начинается серия довольно банально – молодой и бедный оруженосец Джеффри Хотспур мечтает стать рыцарем. Он поступает на службу к одному из великих герцогов Франции. Чтобы доказать свое достоинство, Хотспур принимает участие в войнах, оказывается вовлеченным в политику. А это период итальянских городов-государств с парламентской демократией. Но есть и автократические короли, соперничество между семейными кланами. Зарождается гуманизм, научные исследования, открытие пороха, на сцену выходят Микеланджело и Леонардо да Винчи.

Суть моих романов – показать опыт молодого человека, который живет в меняющихся исторических обстоятельствах. В то время шла борьба между альтернативными Папами Римскими, и это становится вызовом для веры Хотспура. Как определить истинного религиозного лидера? Как это изменит церковь?

- У меня сложилось впечатление, что средневековые политики намного сложнее находили компромисс. Война казалась им куда более привлекательным вариантом, чем это кажется современным политикам. Или я ошибаюсь?

- В той же северной Италии в небольших республиках власть контролировали олигархи. Как результат, политики менялись очень часто. Королями становились воины. Все содержали армии, и война была основным политическим методом. К тому же, не существовало государственных границ.

- Как правильно писать историческую прозу, чтобы она хорошо продавалась? Я уверен, с вашим научным опытом вы можете насытить ее историческими фактами, основательно подкрепить источниками. Но нужно ли это читателям?

- На этом рынке очень большая конкуренция. Хорошо продаются исторические романы, которые в основном выдуманы авторами. Есть исторические детективы. Это ведь дико интересно – какой-нибудь английский монах XII века занимается расследованиями преступлений. Он – эксперт в травах, разбирается в науке ядов. Проблемы и технологии того времени цепляют читателя.

Я пишу прозу, основанную на исторических фактах. Вы берете исторические события, глубоко их исследуете, затем создаете выдуманных героев и оживляете те времена. Получается историческая реконструкция.

Важно объяснить внутренний мир человека другой эпохи. Мировоззрение моего героя Хотспура, к примеру, базируется на современной ему теологии. Он верит, что святые имеют прямое влияние на жизнь людей, молитва способна творить чудеса, а мир создан Богом. Чтобы заинтересовать читателя, надо создать симпатичного ему героя и убедительный исторический фон.

- Для многих читателей лучшим автором исторической прозы остается итальянец Умберто Эко, который умер в этом году. Он любитель сложных нарративов, нестандартного языка. Эко действительно настолько хорош, на ваш взгляд?

- Эко – хороший пример сочетания глубокой экспертизы и умения писать. Он был профессором языковедения и семиотики и в то же время умел складывать слова в нескучные предложения. Я прочитал большинство его работ и нашел их очень интересными. Его Имя розы описывает, что такое быть образованным монахом в средневековье.

Некоторые говорят, что такие книги – хорошее начало для многих читателей, которые впоследствии становятся историками. Но другие утверждают, что подобные книги очень упрощают историю, и если вы серьезно хотите разобраться в теме монашеской инквизиции, то нужно не прозу читать, а заниматься академическими исследованиями.


4
Канадский писатель считает, что читателям интересна историческая реконструкция, хотя конкуренция на этом рынке огромна. Фото: страница Эвана Острыжнюка в Facebook


- Сколько времени уходит на то, чтобы подготовиться и написать 400-страничный роман?

- Лично я, когда начинал писать, четко понимал, о каком историческом периоде я хочу писать. Поскольку надо в совершенстве знать, какие институты, технологии были популярны в то время, у меня год ушел на исследовательскую подготовку. Проблема книг по истории в том, что историки любят писать о глубоких вещах – отношения церкви и общества, влияние технологии на промышленность. Но они не пишут о нужных для писателя деталях – сколько дней занимает поездка на лошади из Милана в Рим, сколько стоят боевые доспехи. Хотя существуют кое-какие исследования о ценах на товары в прошлом.

- Динамика ВВП и инфляции в средневековье?

- Да. Есть работы об этом. После годичной подготовки к книге около полугода ушло на написание текста. В начале всегда бывает сложно, поскольку вы еще не очень хорошо понимаете, как писать так, чтобы слова правильно звучали. Важно качественно отредактировать текст. Надо сказать, у меня ведь была еще основная работа на полный рабочий день, так что я писал вечерами и на выходных.

- Вы работаете с литературными агентами?

- У меня есть агент, для нее я пишу исторический детектив. Свою серию романов я продаю непосредственно британскому издательству Endeavour Press. Это небольшое издательство, которое специализируется на исторической литературе. В основном они выпускают электронные книги, которые продаются лучше.

- Но они выпускают и бумажные версии ваших книг?

- Да, и они продаются на Amazon или на сайте издательства.

- Какие плюсы и минусы сотрудничества с литературным агентом?

- Можно публиковаться самостоятельно, на том же Amazon. Многие так и поступают, но не у всех это хорошо удается. Но если вы хотите достичь серьезного успеха в литературной индустрии, то вам нужно иметь дело с кем-то из пятерки основных издательств. А к ним вы не можете обратиться непосредственно, они работают только с литературными агентами, которые берут комиссию где-то на уровне 15%. У больших издательств есть все необходимые маркетинговые инструменты для продвижения книг – они доминируют в магазинах, на книжных ярмарках.

- Вы не думали перевести что-то из ваших книг на украинский или русский языки?

- Думал, но у меня не хватает на это времени. Надо иметь дело с кем-то из местных издательств, а украинский книжный рынок проблемный, прибыльность невысокая. Многие западные авторы публикуются в русских переводах через московские представительства западных издательств, но я не знаю, насколько существенно они зарабатывают на этом.

Везет тем авторам, чьи работы переводятся на язык визуальных медиа – становятся фильмами, телесериалами. Многие даже готовы примириться, чтобы такой визуальный контент распространялся пиратскими путями, в надежде на то, что это укрепит авторский бренд и улучшит продаваемость его легального контента.

- Вот уже почти 20 лет вы живете в Украине. Чем отличается нынешняя страна от той, в которую вы приехали заканчивать свою докторскую диссертацию?

- Украина очень сильно изменилась. В первую очередь это касается индустрии магазинов и развлечений. Помню, в 1990-х я заходил в магазин купить, допустим, сыр, и каждый отдел имел свою отдельную кассу, что было очень неудобно. За один визит приходилось несколько раз совершать оплату. Появилось новое поколение украинцев, намного более космополитичное. В 1990-х на иностранцев в Украине смотрели как на чужаков, теперь к ним привыкли.

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев