Новое время

 новости, Украина, эксклюзивные комментарии, аналитика
UA RU

Голод и холод. Как меня 13-летнюю отправили на месяц в Россию, – британская колумнистка

Элизабет Дэй: У меня пока нет своих детей, но я вряд ли отправлю когда-то 13-летнего ребенка на похожую экскурсию
theguardian.com

Элизабет Дэй: У меня пока нет своих детей, но я вряд ли отправлю когда-то 13-летнего ребенка на похожую экскурсию

Британская колумнистка Элизабет Дэй в колонке для The Guardian вспоминает о месяце, проведенном в холодной и заснеженной России 1992-го года.

Когда мне было 13, родители отправили меня на месяц в Россию. И я только недавно поняла, насколько странно это звучит. Теперь, рассказывая друзьям, что еще до наступления половой зрелости жила на верхнем этаже высотки из советской эпохи без горячей воды, замечаю, как они шокировано замолкают. Хотя долгое время я считала, что это просто пример того, насколько чокнута моя семья.

Родители всегда любили приключения. Когда мне было четыре года, а сестре – восемь, мы переехали из Суррея в Северную Ирландию, где отец получил должность хирурга. Это было в 1982 году, период Смуты еще продолжался. Чтобы попасть в школу, нужно было пройти контрольно-пропускной пункт с солдатами и пулеметами.

Родители хотели, чтобы мы познавали мир, открывавшийся перед нами за дверью нашего дома. Мама родилась в Швейцарии и с детства учила нас говорить по-французски, а отец читал перед сном истории из русской литературы.

Поэтому, когда я поступила в среднюю школу в Белфасте, и русский был предложен в качестве одного из предметов, я не колебалась. Азам кириллицы меня учил человек с бородой, напоминавшей мне о Льве Толстом. Спустя время и сестра, учившаяся в школе-интернате в Англии, тоже решила взяться за русский язык.

Однажды ее школьный учитель русского организовал путешествие в Новгород, и его убедили взять меня с собой. Кроме моей сестры в группе по обмену были лишь 17-летние мальчики. Так получилось, что из всех я осталась в России еще на две недели, после того как остальные вернулись домой.

Большинство воспоминаний о том времени – это еда. Точнее ее отсутствие

Мы отправились в дорогу в апреле 1992 года. За восемь месяцев до этого в результате неудачного государственного переворота в СССР пал коммунистический режим. Михаил Горбачев покинул пост президента. К тому времени как я взошла на борт довольно шаткого самолета «Аэрофлота», Борис Ельцин уже был самым могущественным человеком в стране. Я узнала о нем, благодаря телетрансляции его речи, произнесенной, стоя на танке. Это была не самая стабильная политическая атмосфера, в которую стоит отпускать 13-летнего ребенка, и я понятия не имела, чего ждать от этого путешествия.

Было уже темно, когда аэропортовский автобус подъехал к зданию. Мой чемодан выгрузили на улицу, и я попрощалась с сестрой, изо всех сил пытаясь казаться веселой, несмотря на то, что жутко нервничала. Когда я подняла глаза, то увидела несколько высоток, освещенных луной. Меня встретила молодая и крашеная под блондинку женщина, которая отвела меня в одну из этих высоток на самый верхний этаж.

Здесь я познакомилась с матерью молодой женщины, Верой, которая должна была стать моей хозяйкой. У нее также были крашеные светлые волосы и явный перебор с макияжем. Когда она открывала рот, чтобы улыбнуться, поблескивали золотые пломбы.

Мне показали квартиру, состоящую из одной ванной комнаты, двух спален, гостиной и узкой кухни. Единственное слово на русском, пришедшее тогда на ум, было vkusno, которое, как я считала, означало «прекрасно». В каждой комнате я повторяла слово «вкусно» и одобрительно кивала. Обе женщины смеялись. Только потом я узнала, что такое «вкусно».

Постепенно дни начали превращаться в некую рутину. Стало понятно, что денег у Веры совсем немного, и хотя ей платили за то, что она принимала меня, да и я привезла с собой гору подарков, еды было мало. На завтрак у нас обычно была каша и чашка черного чая, в который мы добавляли варенье. Затем я шла в школу, где могла недолго видеться с сестрой на детской площадке, прежде чем нас отправляли на уроки в разные классы.

Со мной подружилась прекрасная девушка по имени Жанна, носившая с собой карманный русско-английский словарь, чтобы мы могли общаться. Именно благодаря Жанне я познакомилась с местным мороженым (поистине лучшее, что я когда-либо пробовала). Позже я проживу в ее семье целую неделю.

Но большинство моих воспоминаний о том времени – это еда. Точнее, ее отсутствие. В школе нам подавали «фруктовый сок», который был радиоактивно зеленого цвета, а на вкус – словно оборотная сторона почтового конверта. После школы Вера кормила нас супом с неопознанными костями, плавающими посередине. Для пущей радости она могла открыть банку сгущенного молока.

Все было не так, как дома. В квартире Веры не было горячей воды, и ради единственного приема ванны за то время, что я там находилась, я должна была сходить в гости к соседу на первый этаж. На улицах почти не было машин, а все те, что я все-таки встречала, были марки Skoda. Везде стоял запах сточных вод: пронзительный и острый. В музеях приходилось носить тапочки, сделанные из ковра, чтобы не оставлять отметин на деревянных полах. Было невероятно холодно, постоянно шел снег. Я наконец поняла, почему так много россиян носили меховые шапки. В школе вовсю процветал черный рынок обмена значков советской эпохи: молоты и серпы; сжатые кулаки и силуэты Ленина. Я успела собрать довольно впечатляющую коллекцию.

В течение второй недели моего пребывания в России, я узнала, что у Веры бывают специальные ночные гости, которых она представляла в качестве своих «кузенов». Это всегда были мужчины, и каждый раз, когда один из них оставался, через тонкую стену доносились странные звуки. В то время я действительно не понимала, что происходит, но теперь полагаю, что она, должно быть, зарабатывала деньги одним из доступных ей способов.

Не хочу, чтобы у вас создавалось впечатление, будто все было так жалко, поскольку это не так. Последнюю неделю я провела в Санкт-Петербурге с восхитительной пожилой парой. Они брали меня с собой за покупками и привозили свежие яблоки с дачи. Доброта, продемонстрированная людьми, у которых не было многого, очень повлияла на меня. Уезжая, я подарила им букет цветов с остатками наличных денег.

Тогда еще не было электронной почты и мобильных телефонов, поэтому общаться с родителями можно было лишь с помощью писем. К концу моего путешествия я уже свободно говорила по-русски.

Тем не менее, это был сложный месяц. У меня пока нет своих детей, но вряд ли отправлю когда-то 13-летнего ребенка на похожую экскурсию. Недавно я спросила родителей, не беспокоились ли они, и оглядываясь назад, отправили бы меня снова в такую поездку.

Мама отметила, что этот опыт дал мне чувство самодостаточности и сочувствия к тому, как живут другие люди. Это правда. Время, проведенное в России, познакомило меня с разными точками зрения и другим образом жизни, что заметно расширило горизонты и помогло мне понять, насколько я привилегирована.

Мой отец сказал, что был уверен в моей способности заводить друзей и справляться со всем: «Приключения по определению связаны с риском, но не ввязаться в приключение, означает пропустить часть своей жизни, что несет в себе гораздо больше риска».

Думаю, они оба правы. Я рада, что побывала в России, когда мне было 13. Но я также очень рада, что мне больше не нужно туда возвращаться.

Перевод НВ

Больше мнений здесь

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев