Новое время

 новости, Украина, эксклюзивные комментарии, аналитика
UA RU

Северокорейцы, работающие в России "в основном, в положении рабов" - The New York Times

Паром, курсирующий между Северной Кореей и Россией, прибывает во Владивосток, июнь 2017 года
Фото: James Hill / The New York Times

Паром, курсирующий между Северной Кореей и Россией, прибывает во Владивосток, июнь 2017 года

В Западной Европе и Соединенных Штатах иммигранты из более бедных стран, будь то водопроводчики из Польши или рабочие на фермах из Мексики стали громоотводом для экономических тревог по поводу дешевой рабочей силы.

Однако портовой город Владивосток в Тихом Океане радостно приветствовал новую икону разрушающей границы глобализации: северокорейского маляра, пишет Эндрю Хиггинс для The New York Times.

В отличии от трудящихся-мигрантов в большей части Запада, обездоленные декораторы из Северной Кореи настолько приветствуются, что они помогли сделать Россию по крайней мере равной Китаю - основному покровителю Пхеньяна - крупнейшему в мире потребителю труда из обедневшей, но обладающей ядерным оружием страны.

Условия работы северокорейцев в России: от почти рабства до рабства

"Они быстры, дешевы и очень надежны, намного лучше, чем российские рабочие", - говорит про этих маляров домохозяйка из Владивостока Юлия Кравченко, - "Они ничего не делают, кроме работы, с утра до поздней ночи".

Рабочие привычки, которые радуют домовладельцев из Владивостока, также приносят крайне необходимые деньги для самого изолированного в мире режима, наследственной диктатуре в Пхеньяне, приближающейся к ядерному оружию, которое сможет нанести удар по США. Совсем недавно Север преодолел важный рубеж, проверив свою первую межконтинентальную баллистическую ракету.

Сдавленное международными санкциями и неспособное производить много товаров, которые кто-то за пределами Северной Кореи захочет купить, - чего-либо, кроме ракетных запчастей, текстиля, угля и грибов - правительство отправило десятки тысяч своих обедневших граждан в города и поселки на территории бывшего Советского Союза зарабатывать деньги для государства.

Правозащитные организации говорят, что это контролируемая государством работорговля, но в Северной Корее настолько отчаянные условия, что рабочие часто платят взятки за отправку в Россию.


By The New York Times
By The New York Times


Северокорейские рабочие помогли построить новый футбольный стадион в Санкт-Петербурге, который будет использоваться на чемпионате мира в следующем году, - проект, на котором, как минимум, один из них умер. Они работают над роскошным жилым комплексом в центра Москвы, где в прошлом месяце были обнаружены два северокорейца в убогом общежитии возле строительной площадки. Они также вырубают деревья в удаленных лесозаготовительных лагерях на Дальнем Востоке России, которые напоминают тюремные лагеря сталинских времен.

Но самый большой и заметный след они оставили во Владивостоке, предоставляя рабочую силу компаниям, ремонтирующим жилье, которые хвастаются клиентам, насколько северокорейцы дешевле, дисциплинированнее и трезвее россиян.

"Удивительно, но эти люди трудолюбивы и аккуратны. Они не будут долго отдыхать от работы, ходить на частые перекуры или уклоняться от своих обязанностей", - обещает компания из Владивостока на своем сайте.

Индустрия ремонта жилья находится на более безвредном конце программы экспорта рабочей силы Северной Кореи. Маляры и штукатуры обычно не подвергаются жестокому обращению, которое испытывают северокорейцы, работающие в российских лесозаготовительных лагерях или на строительных площадках.

Несмотря на то, что они жестко контролируются наблюдателями от Рабочей партии Кореи, правящей партии в Пхеньяне, они в целом не живут в условиях, которые Государственный департамент в своем недавно опубликованном ежегодном докладе о торговле людьми называет "достоверными сообщениями о рабских условиях работы северокорейцев в России".

Тем не менее, они по-прежнему страдают от того, что по словам правозащитных групп, является особенно вопиющей особенностью программы экспорта труда Пхеньяна: большая часть их доходов конфискуется государством.

В прошлом году в обширном отчете о северокорейских рабочих в России, подготовленном Центром баз данных Human Rights в Северной Корее - правозащитной группы, находящейся в Сеуле, утверждалось, что Рабочая партия Кореи отнимает 80 процентов заработной платы, получаемой работниками на лесозаготовках, и не менее 30 процентов заработной платы рабочих, работающих в строительстве. В дальнейшем деньги изымаются для покрытия расходов на проживание, обязательных взносов в так называемый фонд лояльности и других "пожертвований".

Эта "эксплуататорская структура", говорится в докладе, представляет собой "одну из основных причин бесчеловечного тяжелого труда северокорейских рабочих в России".

Как устроена система эксплуатации северокорейцев в России

По оценкам правозащитной группы, северокорейские власти зарабатывают не менее 120 миллионов долларов в год на рабочих, отправленных в Россию, что является жизненно важным источником дохода для основанной при поддержке Москвы Ким Ир Сеном в 1948 году, а теперь возглавляемой его 33-летним внуком Ким Чен Ыном, семейной династии.

Это привело к тому, что число северокорейцев, работающих в России, составило почти 50 тысяч человек, хотя в других исследованиях говорится, что их число составляет от 30 тысяч до 40 тысяч человек, что по-прежнему больше, чем в Китае или на Ближнем Востоке, других основных направлениях. 

Российский босс декораторской компании во Владивостоке, в которой работают десятки северокорейцев, рассказал, что за последние десять лет количество денег, изъятых из зарплат, значительно возросло, увеличившись до нынешнего месячного уровня в 50 тысяч рублей или 841 доллар США с 17 тысяч рублей в месяц в 2006 году.

По его словам, его самые высокооплачиваемые работники теперь теряют половину или более своей месячной зарплаты за счет конфискации, в то время как лидер каждой строительной команды от 20 до 30 рабочих получает дополнительно примерно 20 процентов в обмен на поиск работы для своих людей.

Россиянин попросил не называть его опасаясь, что надзиратели Рабочей Партии будут наказывать своих рабочих или помешают им работать с ним.

Повышение уровня конфискации сопровождалось резким падением стоимости рубля по отношению к доллару - тревожным развитием событий для режима, которому нужны доллары, а не рубли.

Но рост суммы изымаемых средств был больше, чем необходимо для компенсации падения курса рубля, что говорит об отчаянной охоте Пхеньяна на большее количество наличных с тех пор, как в 2011 году Ким Чен Ын получил власть и расширил ядерные и ракетные программы Северной Кореи.

Международные санкции и запрет Китая на импорт северокорейского угля в феврале после серии испытаний ракет постоянно уменьшали другие источники иностранных доходов Пхеньяна.

Это оставило экспорт рабочей силы, а также ряд государственных ресторанов и других малых предприятий во Владивостоке и в других местах, одним из пунктов сокращающегося списка способов получения твердой валюты для режима.


Ресторан Пхеньян во Владивостоке / Фото: James Hill / The New York Times
Ресторан Пхеньян во Владивостоке / Фото: James Hill / The New York Times


Чтобы северокорейские рабочие не сбежали в Южную Корею, они вынуждены жить вместе в тесных общежитиях, разбросанных по окраине Владивостока, и не могут связаться с россиянами и другими иностранцами вне работы.

Расширение связей между Россией и КНДР

Бум в северокорейском экспорте рабочей силы в Россию совпадает с расширением других связей между двумя странами, включая недавний всплеск российского экспорта угля и старт в мае нового паромного сообщения два раза в неделю между Владивостоком и Расоном, специальной экономической зоне на восточном побережье Северной Кореи.

В апреле прошлого года, всего через несколько месяцев после того, как Северная Корея объявила, что она протестировала "миниатюрную водородную бомбу", российские и северокорейские официальные лица собрались к югу от Владивостока, чтобы отпраздновать открытие Дома Ким Ир Сена, деревянного здания, посвященного памяти диктатора. Оно было перестроено за счет России после пожара.

Связи с Россией по-прежнему гораздо менее обширны, чем у Северной Кореи с Китаем, основным ее сторонником во внешней политике, и, по-видимому, не нарушают санкции, введенные - при поддержке правительства России - Организацией Объединенных Наций. Но они, тем не менее, удивляют Соединенные Штаты и Японию, которые хотят ужесточить экономическое и дипломатическое давление на Пхеньян.

Экспорт российского угля в Северную Корею в первом квартале этого года увеличился более чем в три раза до 28,4 млн долл. США с 7,5 млн долл. США за тот же период в 2014 году, что указывает на то, что Москва, скорее всего, возражает против любых попыток Вашингтона расширить экономические санкции Организации Объединенных Наций.

Почему Северная Корея резко увеличила импорт угля, является загадкой, так как у нее много угля. Еще большая загадка - это деловое обоснование нового паромного сообщения с Северной Кореей, начатое в прошлом месяце частной российской компанией InvestStroyTrest в то время, когда немногие россияне хотят путешествовать в Северную Корею и еще меньше северокорейцев, кроме рабочих, посещают Россию.

Когда паром Манджонгбонг на прошлой неделе прибыл во Владивосток из Северной Кореи, на нем было всего шесть платных пассажиров. На нем есть места для 193.

Михаил Хмель, заместитель генерального директора InvestStroyTrest, сказал, что "весь шум вокруг Северной Кореи, который заставляет людей бояться", виноват в медленном развитии бизнеса.

Северокорейцы, добавил он, "не ангелы", но не заслуживают давления со стороны Соединенных Штатов. "Америка очень далека, но мы живем по соседству", - сказал он. "Мы хотим иметь дело с ними нормально".

Паромное сообщение только расширяет существующие транспортные связи между Северной Кореей и Владивостоком, единственным иностранным пунктом назначения, кроме Пекина и северного китайского города Шэньян, для национальной авиакомпании Пхеньяна Air Koryo.

Лучше, чем в Северной Корее

Каждую пятницу худые северокорейские рабочие в оборванной одежде под наблюдением надзирателей в костюмах и со значками с Ким Ир Сеном, собирались во Владивостоке с грудами багажа перед еженедельным рейсом в Пхеньян и после рейса из него.

Представляя собой жалкую картину лишений в аэропорту, северокорейцы, которые работали в России, часто хотят вернуться. В самом деле, говорит босс российской компании по декору, они часто дают взятки чиновникам из Рабочей Партии, чтобы получить задание работать за границей.

Один из них - 52-летний маляр, сейчас в России во время второй пятилетней командировки. Говоря на ломаном русском, пока он красил стену госпожи Кравченко, он сказал, что ему нравится работа и возможность зарабатывать иностранные деньги для себя и своей страны. Пока он находится в России, он носит имя Дима, сокращенное от Дмитрий.


Северокореец "Дима" во время короткого перерыва в работе / Фото: James Hill / The New York Times
Северокореец "Дима" во время короткого перерыва в работе / Фото: James Hill / The New York Times


Он сказал, что его разрешение на работу в России истекает в следующем году, и ему придется уехать домой. "Надеюсь, я смогу вернуться", - сказал он.

Российский босс рассказал, что северокорейцы работают "безумно долгие часы" без жалоб и звонят ему в 6 утра, даже по выходным, если он еще не показал, что им нужно красить или штукатурить. "Они не берут выходных. Они едят, работают и спят, и ничего больше. И они не спят много", - сказал он, - "Они, в основном, в положении рабов". 

Тем не менее, добавил он, северокорейцы все еще хотят работать в России, где, несмотря на трудности и конфискацию большей части их заработной платы, они могут жить лучше и свободнее, чем дома.

"Это не рабский труд, а тяжелый труд. И это намного лучше, чем в Северной Корее", - сказал бывший российский дипломат в Пхеньяне Георгий Толорая.

Перевод НВ

Комментарии

1000

Правила комментирования
Показать больше комментариев